Взято здесь: http://nso-rus.livejournal.com/990.html
Смотрим, делаем выводы на основе прочтенного:
http://nso-korpus.info/article.php?aID=108013002
http://white-patriot.livejournal.com/361077.html
28 января 1933 г. президент Германии фон Гинденбург распустил правительство фон Шлейхера и 30 января передал власть новому коалиционному правительству, которое в качестве рейхсканцлера возглавил фюрер НСДАП Адольф Гитлер. Кроме Гитлера в правительство вошли другие представители национал-социалистов – министр внутренних дел Вильгельм Фрик и Герман Геринг – министр без портфеля.
Таким образом, национал-социалисты «взяли власть» в Германии. В результате, c 22 июня по 5 июля все другие партии были либо запрещены, либо самораспустились, после чего были изданы «Закон о запрещении образования новых партий» от 14 июля 1933 г., закреплявший статус НСДАП, как единственной партии Германии, и «Закон об обеспечении единства партии и государства» от 1 декабря 1933 г., установивший, что НСДАП является правящей партией, будучи «носительницей германской государственной мысли и неразрывно связана с государством».
Но сейчас я бы хотел обратить внимание на то, каким же образом ещё недавно малоизвестная небольшая партия смогла придти к власти, по выражению Гитлера, «в условиях демократии победив демократию демократией» в Веймарской республике, которой изначально правили либералы-западники, в которой на политической арене задавали тон коммунисты, а на национальном фланге устойчивые позиции занимали националисты? НСДАП ещё была запрещена, когда в 1924 г. на выборах в рейхстаг националисты из Немецкой национальной народной партии (ННПГ) получили более 6 млн. голосов и 103 депутатских места, став второй после социал-демократов фракцией в рейхстаге. Их поддерживал Альфред Гугенберг, владелец крупнейшей киностудии «УФА» и крупнейшего газетного концерна. Иными словами, в 20-е у националистов в Германии уже было всё, о чем только мечтают современные российские националисты – мощная поддержка прессы, отличное финансирование, «свои люди» среди бизнесменов, много депутатов в парламенте. Но, как выяснилось, к власти это не приближало.
Национал-социалисты «вчистую» переиграли всех, что показали последние многопартийные выборах в рейхстаг 5 марта 1933 г. За НСДАП проголосовало 17.277.180 (43,9%) избирателей, за социал-демократов – 7.181.629 (20,31%), за католический «Центр» – 4.422.900 (11,24%), за коммунистов — 4.848.058 (12,32%), за националистов, собранных ННПГ и «Стальным шлемом» в коалицию «Чёрно-бело-красный боевой флаг», – 3.136.760 (7,97%). Далее националисты, ещё недавно пытавшиеся диктовать Гитлеру свои условия, вынуждены были покорно подчиниться ему в рейхстаге (благодаря чему Гитлер получил 52% большинство), а затем войти в ряды НСДАП и СА на местах…
Вопрос этот отнюдь не риторический, потому что ситуация в Веймарской Германии начала 30-х годов и в современной России (и особенно, как мы увидим далее, на национальном фланге) очень похожа, и ставит вопрос о возможности прихода национал-социалистов к власти.
Выйдя 20 декабря 1924 г. из тюрьмы Ландсберг, Гитлер вынужден был по сути создавать НСДАП заново, так как к этому моменту во всё ещё запрещенной партии состояло лишь около 500 человек – тогда как к ноябрю 1923 г. в ней насчитывалось 55 тысяч человек! Большая часть партийцев перешла в Немецкую народную партию свободы, выделившуюся в конце 1922 г. из правого крыла расколовшейся Немецкой национальной народной партии. Её возглавил ранее состоявший в руководстве НСДАП фельдмаршал фон Людендорф, туда перешли талантливые пропагандисты Грегор Штрассер и Альфред Розенберг. Эта партия, пытавшаяся объединить националистов и национал-социалистов, казалась наиболее перспективной на национальном поле, на выборах в рейхстаг 4 мая 1924 г. она получила около 2 млн. (6,5%) поданных голосов (для сравнения – коммунисты получили 3,6 млн.) и 32 места в рейхстаге. Но вследствие неизбежной борьбы между националистами и национал-социалистами она раскололась, ослабела и стала быстро терять набранные ранее результаты – уже на выборах 7 декабря 1924 г. она получила всего 3% голосов и 14 мест…
НСДАП была повторно основана 26 февраля 1925 г., и в тот же день вышел новый номер партийной газеты «Фёлькишер беобахтер». После этого более трёх лет у Гитлера ушло, чтобы не просто собрать НСДАП из осколков, но построить её заново, привлечь новых сторонников и открыть отделения в других частях страны, прежде всего в промышленной Северной Германии. На выборах в рейхстаг 20 мая 1928 г. НСДАП получила 810 тысяч (2,6%) голосов и 12 мест. Аналогичные в среднем результаты НСДАП показала на предыдущих региональных выборах – на выборах 9 ноября 1927 г. в городской совет Гамбурга она получила 1,5%, на выборах 27 ноября 1927 г. в ландтаг (земельный парламент) Брауншвейга – 3,7%.
По сути это был «нулевой рубеж» – до этого национал-социалисты восстанавливали и набирали силу. К 1929 г. был заложен фундамент грядущей победы, и её приближающиеся шаги, всё более и более громкие, вскоре зазвучали по всей Германии.
Результаты НСДАП на региональных выборах в 1929 г. быстро растут: 4,95% на выборах 12 мая 1929 г. в ландтаг Саксонии, 6,98% на выборах 27 октября 1929 г. в ландтаг Бадена, 8,1% на выборах 10 ноября 1929 г. в городской совет Любека.
29 октября 1929 г. грянул мировой экономический кризис, и особенно больно он ударил по и так разорённой войной и репарациями Германии.
В 1930 г. НСДАП перешагнула 10% рубеж – на выборах в ландтаг Саксонии 22 июня 1930 г. она получает 14,4%. А затем грянул гром – на выборах в рейхстаг 14 сентября 1930 г. НСДАП получила 6,4 млн. (18,3%) голосов, увеличив свое представительство с 12 до 107 депутатов и став второй после социал-демократов фракцией в парламенте!
Современник свидетельствует об обстановке тех дней среди либералов: «Партии центра были сокрушены, демократическая партия практически перестала существовать. Социалисты потеряли 9 мандатов. У коммунистов прирост голосов составил 40%, у нацистов – 80%. Конец надвигался. Развязка наступила спустя два с половиной года.
На следующий день после выборов я начал работать в огромном здании на Кохштрассе. Люди ещё не пришли в себя от потрясения. Я нанес визит вежливости редакторам четырёх ежедневных газет и дюжины еженедельников – их кабинеты располагались на втором и третьем этажах похожего на лабиринт офиса. Мне вяло пожимали руку, глядели растерянно» (Кестлер А. Автобиография // Иностранная литература. 2002. № 9).
В то же время число голосов, поданных за националистов, сократилось вдвое – с 4 млн. в 1928 г. до 2 млн. в 1930 г.
В 1931 г. произошёл окончательный разрыв национал-социалистов с националистами: «11 октября, [Гитлер] принял участие в массовом митинге «национальной оппозиции» правительствам Германии и Пруссии. Большинство собравшихся составляли не крайне правые, представленные национал-социалистами, а более старые, консервативные силы реакции: немецкая национальная партия Гугенберга, правое крыло организации ветеранов под названием «Стальной шлем», так называемая «Молодежь Бисмарка», «Юнкерская аграрная лига» и разрозненные группы отставных генералов. Но лидеру нацистов митинг не пришёлся по душе. Он презирал этих увешанных медалями «последышей старого режима» в сюртуках и шлемах, с которыми опасно связывать «революционное», то есть нацистское, движение. Он произнёс скороговоркой довольно невнятную речь и ушёл с митинга, не дождавшись парада отрядов «Стального шлема», численность которых, к его огорчению, превосходила численность отрядов СА. Таким образом, «гарцбургский фронт», который был создан в тот день и в который консерваторы – сторонники прежнего курса надеялись втянуть нацистов для совместного окончательного наступления на республику (он требовал немедленной отставки Брюнинга), оказался мертворождённым. Гитлера не устраивала роль второй скрипки, которую отводили ему эти господа; их помыслы были обращены исключительно в прошлое, а он был уверен, что к прошлому возврата нет» (Ширер У. Взлёт и падение Третьего Рейха М., 1991. Т. 1).
На выборах президента Германии 13 марта 1932 г. действующий президент Гинденбург набрал 18.651.497 (49,6%) голосов, Гитлер – 11.339.446 (30,1%), другие кандидаты остались далеко позади. На следующих выборах: соответственно 19.359.983 (53,0%) и 13.418.547 (36,8%).
На выборах в рейхстаг 31 июля 1932 г. НСДАП получила 13,7 млн. (37,3%) голосов, вдвое больше чем в 1930 г., и 230 из 608 депутатских мест в парламенте, сформировав самую крупную фракцию. Представитель НСДАП – Герман Геринг – стал председателем рейхстага. На досрочных выборах после роспуска рейхстага 6 ноября 1932 г. истощённая финансово НСДАП теряет часть голосов, набрав 11,7 млн. (33,1%), но остаётся крупнейшей партией в рейхстаге…
В чем же были причины успеха национал-социалистов? Списать всё на внешние факторы – на ухудшение экономической ситуации или стихийный рост национализма – нельзя, потому что, во-первых, без сверхусилий национал-социалистов этим традиционно воспользовались бы коммунисты и националисты, во-вторых, как мы видели, НСДАП демонстрировала последовательный рост результатов на выборах с самого момента своего воссоздания.
Причин успеха Гитлера несколько.
Во-первых, в НСДАП собрались действительно новые, «креативные», сказали бы сегодня, люди (не случайно особой поддержкой она пользовалась среди молодежи), зачастую отторгнутые обществом. Такие, как гениальный публицист и оратор Йозеф Геббельс, пришедший в 1924 г. в НСДАП после того как его пьесы и статьи отвергли все театры и издательства Германии (можно себе представить, как кусали себе позже локти редактора крупнейших газет), или не менее гениальный архитектор и оформитель Альфред Шпеер, после прихода в НСДАП в 1931 г. (под влиянием речей Геббельса) вознесший оформление её партийных митингов на невиданную высоту.
Во-вторых, все прочие партии привычно предлагали людям из года в год небольшой и изрядно набивший оскомину набор пропагандистских штампов, ничего на самом деле не объяснявших в повседневной жизни. Либералы говорили о «непреложных экономических законах рынка, который всё сам организует» (но непонятно было, почему он никак не может «организовать» жизнь, которая и так ухудшается с каждым днем), коммунисты твердили о «интернациональном братстве трудящихся» и «классовой борьбе» (тогда как немцы хорошо помнили национальное единство 1914 года), националисты разводили красивые разговоры о том, что «на всё божья воля» и «нужно вернуть царя-батюшку» (кайзер Вильгельм, в отличие от Николая II, не был расстрелян, а благополучно жил в эмиграции в соседней Голландии на содержании германского правительства). А пропаганда национал-социалистов, творимая теми самыми «новыми людьми», была агрессивной и неожиданной, она «цепляла», и это обеспечивало победу даже на враждебной территории.
Так было в будущей «партийной столице» Нюрнберге, где ситуацию переломил выпускавший газету «Der Sturmer» Юлиус Штрейхер. Как вспоминал в 1942 г. Гитлер: «И ныне ему можно просто поставить в заслугу то, что он завоевал цитадель марксизма – Нюрнберг, население которого – в той степени, в какой оно интересовалось политикой, – состояло только из евреев и рабочих, организованных в СДПГ и КПГ» (Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск, 1998).
В Берлине аналогичную роль сыграл Йозеф Геббельс. «В конце октября 1926 года Гитлер назначил Геббельса гауляйтером Берлина. Он поручил ему навести порядок в среде драчливых головорезов в коричневых рубашках, которые отпугивали местное население от движения, и завоевать столицу Германии для национал-социалистов. Берлин считался «красным», поскольку большинство избирателей в этом городе составляли социалисты и коммунисты» (Ширер У. Взлет и падение Третьего Рейха М., 1991. Т. 1).
В-третьих, НСДАП имела прочную структуру. «В конце 1925 года в партии насчитывалось всего 27 тысяч членов. Дело двигалось медленно, но с каждым годом организация росла: в 1926 году в ней уже насчитывалось 49 тысяч членов, в 1927 – 72 тысячи, в 1928 – 108 тысяч, в 1929 – 178 тысяч» (Там же), «в 1930 году она насчитывала уже 240.000 членов» (Випперман В. Европейский фашизм в сравнении 1922 – 1982. Новосибирск, 2000). Недостатком же всех националистических партий (как в Веймарской Германии, так и в современной России) всегда было отсутствие такой структуры, вместо этого – «вожди» из числа писателей или отставных военных с плохими организаторскими способностями, заметные лишь в столице, небольшая группа «активистов» с флагами и массы неорганизованных и колеблющихся «сочувствующих граждан».
Плюс региональные организации националистических партий быстро превращались в независимые организации с собственными «вождями», то и дело переходящих от одной раскрученной партии к другой и лишь меняющих названия. В НСДАП же был реализован принцип безусловного подчинения центральному руководству, поэтому мятеж Вальтера Стеннеса (создателя и лидера СА Северной Германии), дважды, в августе 1930 г. и в апреле 1931 г., пытавшегося взять под контроль берлинскую партийную организацию, был быстро устранён при личном участии Гитлера.
В-четвёртых, в отличие от националистических партий с их очень красивыми и грозными названиями, эмблемами и униформой, на практике пасовавших перед коммунистами, НСДАП изначально исповедовала «товарищество, юность и подчёркнуто солдатское, агрессивное поведение» (Випперман В. Указ. соч.).
К 1932 г. рабочие кварталы Германии чётко делились по политическим симпатиям. Вспоминает Альберт Шпеер: «Когда началась подготовка к выборам 1932 г., мы с женой поехали в Берлин, чтобы слегка окунуться в атмосферу выборов». «Если речь шла о «красных» кварталах, мне нередко становилось очень не по себе. В подвальных помещениях, больше напоминающих норы, ютились всеми преследуемые национал-социалистические отряды. Точно так же чувствовали себя коммунистические форпосты там, где господствовали национал-социалисты» (Шпеер А. Воспоминания. Смоленск, М., 1997). Эту ситуацию нужно было переломить, отняв у левых их избирателей.
С апреля 1932 г. национал-социалисты начали организовывать массовые, многотысячные марши по районам, жители которых голосовали за коммунистов и социал-демократов. Это была именно борьба на вытеснение противника. Опасаясь столкновений, 13 апреля 1932 г. правительство запретило СА (численность которой достигала уже 400.000 бойцов) и ввело запрет на ношение униформы штурмовиков. Одновременно судам было дано указание на вынесение более жёстких приговоров участникам нападений на левых. Но штурмовики продолжали действовать, а бессмысленность запрета на ношение униформы показали просто – пройдя тысячными колоннами… с голыми торсами. 28 июня новый рейсхканцлер фон Папен отменил запрет СА, после чего на улицах Германии начались настоящие бои. Вспоминает член германской компартии: «В то долгое, душное лето 1932 года мы то и дело затевали стычки с нацистами. В Берлине почти каждый день с той или другой стороны кто-то погибал. Полем боя стали пивные, маленькие прокуренные кабачки в рабочих районах» (Кестлер А. Указ. соч.). «Если в первой половине июня в ходе политических столкновений в Пруссии погибло три человека, то уже в июле число жертв подскочило до 86», пишет современное русское издание в ФРГ (Русская Германия. 21 – 27.07.2003). Крупнейший бой произошел 17 июля в «красном» гамбургском пригороде Альтона, где была обстреляна марширующая колонна национал-социалистов, в начавшейся затем перестрелке погибло 18 и было ранено 285 человек. Но «улица» и голоса избирателей были перехвачены у коммунистов. Без этого победа на выборах была бы невозможна.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
